Больницы
Поликлиники
Диспансеры
Центры медицины катастроф
Медико-санитарные части
Санитарно-эпидемиологический надзор
Многопрофильные медицинские центры
Центры восстановительной терапии
Санатории/Профилактории
Диагностические центры
Центры планирования семьи
Стоматологические поликлиники
Станции переливания крови
Судебная экспертиза
Психологическая помощь
Поликлиники детские
Стоматологические клиники
Родильные дома
Травмпункты
Врачебные амбулатории
Психиатрические учреждения
Оздоровительные центры
Спасибо за лечение и отношение! Доктора и сестры отделения травматологии - очень внимательные,... Клинический медико-хирургический центр
Прекрасная больница!одна из лучших в области! жаль что туда сложно попасть-очередь на несколько... Клинический медико-хирургический центр
единственное место в омске где врачи и мед сестры лечат и отвечают за здоровье больного алкоголика... Омский областной наркологический диспансер
Пошла взять талончик на прием к маммологу. Попала сразу (живая очередь), но мед. центр на Бульварной,... Городская поликлиника № 14
Оснащение хорошее, но главное первоклассные доктора! Клинический медико-хирургический центр
Уникальные коллективы отделения нейрохирургии ( Троян В.) и неврологии ( Щербаков А.). Огромное... Омская областная клиническая больница
Новые
Топ рейтинг
Самые обсуждаемые
Детское здоровье
Авторитетное мнение
Профессорский обход
Здоровье женщины
Здоровье мужчины
Дела семейные
Мое тело
Отпуск для здоровья
Стоматология
Альтернативная медицина
 
Как нужно бороться с алкоголизмом?  [ОПРОС]  
Все записи
 

Петр САМБРАТ: «Дети не должны умирать»

версия для печати

Детский врач анестезиолог-реаниматолог больше 30 лет помнит лицо девочки, которую общим решением консилиума отключили от аппарата ИВЛ.

Первая встреча, и сразу анекдот. Таким открытым и добродушным я увидела заведующего отделением реанимации Областной детской клинической больницы, врача анестезиолога-реаниматолога Петра Алексеевича Самбрата. Подумала: его, наверное, очень любят дети. И не ошиблась. Позже в своем кабинете он с удовольствием показывал поделки, сотворенные руками спасенных им малышей. Сколько их было за годы работы…

Спасать маленьких пациентов ему приходится ежедневно, причем не только в родной больнице, но и далеко за пределами города. Именно Петр Самбрат обратился в прошлом году к Леониду Рошалю и попросил для Омской области вертолет санавиации. Об этом и многом другом в интервью с врачом.

Петр Алексеевич, откуда у Вас такая интересная фамилия, знаете ее происхождение?

– Честно говоря, не знаю. Одни мои предки были из Черниговской губернии (Украина), вторые – из Курской губернии. Они обосновались в Сибири в те годы, когда проходило массовое переселение людей на плодородные земли. Мы пробовали найти свои корни и нашли их на Украине, там есть дальние-дальние наши родственники. Об украинском происхождении фамилии говорит и тот факт, что деревня Рямовка Большереченского района, в которой я родился и вырос, была хохляцкая. Я своей фамилией горжусь, из медиков в роду, считай, основоположник. Потом по моим стопам пошли дочь и племянник, и уже фамилия имеет продолжение в медицине.

– Чем привлек обычного деревенского парня белый халат?

– До сих пор не могу объяснить. Нас было трое друзей, и мы почему-то все решили идти в медицину. Два моих друга пошли в ветеринарный институт, а я в медицинский. При поступлении мне посоветовали выбрать педиатрию, тогда я ничего в этом не понимал, но сейчас могу сказать точно, что выбор был сделан правильно.

– Почему?

– Потому что с детьми работать приятнее, а это в нашей профессии немаловажный факт. Мне есть с чем сравнивать – я работал со взрослыми в онкодиспансере, когда он открылся, потом вернулся обратно. Когда общаешься со взрослыми, чувствуешь себя с ними одного возраста, а с детьми – всегда молодым. С детьми интересно. Да, они не скажут, не объяснят, что болит, но на то мы и врачи, чтобы по симптоматике, по наблюдению за пациентами определять их состояние. К тому же у детей нет негатива, а взрослые и оскорбить могут.

– А что подвигло стать анестезиологом-реаниматологом?

– После третьего курса я уже работал медбратом в детской больнице, и мне на глаза попался журнал «Анестезиология-реаниматология». Там в какой-то западной статье рассказывалось про больного, который находился в коляске с портативным аппаратом ИВЛ – аппарат за него дышал, и за это отвечал анестезиолог-реаниматолог. Тогда меня это очень поразило. После четвертого курса я дополнительно отучился на анестезиста и уже работал в операционном блоке. По окончании института пришел работать в только что открывшуюся Областную детскую больницу врачом, и вот уже 35 лет служу любимому делу.

– Как изменилась работа за эти годы?

– Очень сильно. С одной стороны, стало проще, с другой – сложнее. Если раньше при проведении анестезии мы ориентировались на клиническую картину: пульс и давление пациента, реакцию зрачков и другое, то сейчас все показатели можно увидеть на мониторе. Препараты для наркоза стали более современные и безопасные. Сейчас у детей широко используется ингаляционная анестезия, они засыпают быстрее и осложнений меньше. Активно стали пользоваться регионарными методами анестезии (обезболивание какого-то конкретного участка тела), раньше был только эпидуральный блок. Препараты для внутривенной анестезии другие, релаксанты, нейростимуляторы, множество антидотов – раньше ничего этого не было. Появилось современное оборудование, специальные укладки, а также вспомогательные методы, такие как УЗИ-навигация. Сложнее в том, что молодежь привыкает к машинам – включил кнопку, и аппарат дышит; параметры выставил, и он будет тебе автоматически все показывать. Поэтому я всегда говорю молодым докторам, чтобы не только на монитор смотрели, но и про «клинику» не забывали. По долгу службы нам приходится бывать в Усть-Ишиме, в Тевризе, в Колосовке, где есть богом забытые районы и нет такой аппаратуры, а мы должны быть универсалами своего дела.

– Вы сейчас говорите про санавиацию? Расскажите об этом.

– В санавиации я работаю с 1984 года. Тогда еще в северных районах были аэропорты и взлетные полосы, и мы очень много летали самолетом АН-2.  Потом был период в 90-е годы, когда все развалилось и нам приходилось колесить по районам только на машинах. Когда вернулись к санавиации, стали летать на МИ-2, все оборудование таскали на своих плечах: баллон с кислородом, аппарат ИВЛ, монитор, много всего, как вьючные лошади. Сейчас у нас есть два вертолета МИ-8 – это большие воздушные машины. Первый мы оборудовали сами – поставили кувез, аппараты. Второй оборудован реанимационным модулем с завода. Они быстрее летают. Если раньше в Усть-Ишим мы долетали за 2 часа, то сейчас уходит чуть больше часа. Раньше было 110–120 вылетов в год, сейчас только на ноябрь более 150 вылетов. Основная служба санавиации работает на базе Областной клинической больницы, мы вылетаем только к детям. У нас есть дежурство, шесть врачей летают по очереди.

– Как это работает?

– К нам поступает звонок из района о том, что есть ребенок с такими-то патологиями. Мы проводим подробную консультацию с местными врачами, и если у них нет возможности решить проблему, то вылетаем, и в первые-вторые сутки забираем таких детей, с хирургической патологией – летим сразу. Как правило, наши пациенты – это маловесные новорожденные, выхаживать которых у ЦРБ нет возможности, и мы их доставляем в областную детскую больницу, а также дети после травм. Отправляясь в район, врач может попасть в любую ситуацию. Выехал я как-то в Горьковский район к ребенку трех лет с кишечной инфекцией, а там еще женщина с внематочной беременностью лежит – пришлось идти на операцию. Тут же поступила женщина с множественными ранениями грудной клетки, и там поработал. Если выезжаешь на машине, тоже ни от чего не застрахован – и новогоднюю ночь встречали в дороге, и машина на гололеде на бок ложилась, и на автодорожные аварии натыкались, где первыми оказывали помощь. Кстати, все наши реанимобили укомплектованы под операционную, то есть я могу оказывать любую реанимационную помощь прямо в машине.

– Многие считают, что новые вертолеты у нас появились после того, как Вы их у Рошаля попросили.

– Не знаю, моя просьба повлияла или нет, но сбылось. Правда, я у него еще попросил, чтобы на территории нашей больницы сделали корпус под инфекционный стационар. Может, и это сбудется. Считаю, что не нужно сидеть на месте, под лежачий камень вода не течет. Я хожу, прошу, и мне дают – не для себя же. В этом году мы получили в реанимацию два аппарата ИВЛ последней модификации – это немецкие аппараты экспертного класса Drager Evita Infinity V500 с высокочастотным блоком. В прошлом году получили лапароскопическую стойку стоимостью 10 млн рублей. Теперь у нас все операционные оборудованы лапароскопическими стойками, и большинство операций в больнице делается без разрезов. В конце декабря придет новый реанимобиль неонатальной комплектации. Я могу с гордостью сказать, что лучше, чем у нас, оборудования нигде нет.

– Сегодня молодежь редко выбирает эту специальность, почему?

– Да, эта специальность дефицитная, потому что риск очень большой. Мы ходим по краю. Люди стали как-то жестче к врачам относиться, появилось желание сорвать деньги с медиков, подают много исков на докторов. Но ведь врачи – те же самые люди, тоже могут иногда ошибаться – человеческий фактор присутствует. Однако почему-то ошибки врачей больше выпячиваются. Я понимаю, что это связано с нашим здоровьем, но дело в том, что негативное отношение пациентов к медикам порождает ответное медиков к пациентам. Раньше такого не было. Думаю, из-за этого был такой период, когда несколько лет никто не приходил в профессию, а сейчас пошла молодежь, и мы должны их научить. Школа у нас хорошая – очень высокий уровень анестезиологов-реаниматологов. От нас много вышло замечательных специалистов, которые работают в других детских и взрослых стационарах. У нас ведь отделение универсальное, где лежат дети от нуля до 18 лет, от 500 г до 100 кг. Все есть: и соматика, и хирургия, и неонатальная хирургия.

– Кстати, всегда было интересно, как выхаживают маловесных детей...

– Это очень скрупулезный и длительный процесс. В утробе матери тепло, темно и сыро, и мы стараемся соблюсти эти условия. Новорожденный лежит в теплом, темном кувезе, где влажность воздуха составляет около 80 %. Представляете, какая баня! Если необходима лекарственная терапия, ему ставятся внутривенные катетеры, и тут нужно еще найти у килограммового ребенка венки. А кожа какая нежная, просто так ваткой не потрешь – эпидермис слущивается. Все делаем очень осторожно. Кормим новорожденного парентерально специальными растворами. Если он рождается в 28 недель, а должен в 38–40, то эти 10 недель находится у нас, пока не подходит к тому гестационному возрасту, в котором должен был родиться.

– А с какими заболеваниями дети оказываются в реанимации?

– Патологии разные. На базе больницы работает Центр сахарного диабета, поэтому, бывает, к нам поступают очень тяжелые дети, иногда в коме, у которых сахар в крови поднимается до 30 ммоль/л, когда в норме должно быть 4–5. Бывает, поступают подростки в алкогольном опьянении или после попытки суицида из-за несчастной любви. С инфекционными заболеваниями, перитонитом после аппендицита, остеомиелитом, гнойниками и так далее. Бывают тяжелые случаи после дорожных травм, утопления.

– Случаются и потери. К ним можно привыкнуть?

– К этому привыкнуть невозможно. Я уже больше тридцати лет отработал, и каждый раз очень переживаю – это тяжело психологически. Еще неимоверно тяжело разговаривать с родителями, сообщать им трагическую весть. Вот про стариков говорят: он пожил свое и умер, значит так и должно быть. С детьми так не должно быть, ребенок не должен умирать, ребенок должен жить. Потому что это ребенок. У нас, реаниматологов, есть негласный закон, который звучит так: «Я не буду хоронить», и каждый прилагает все усилия, чтобы на его дежурстве ребенок не умер. Передает дежурство следующему, а у того в голове та же мысль. Во многом благодаря этому мы больных и вытягиваем. Не бывает такого, что мы опускаем руки или отказываемся что-то делать, как часто пишут. Но хоронить всегда тяжело. У каждого реаниматолога есть случаи, которые врезались в память навсегда. И у меня он есть. Было это лет тридцать назад, но я до сих пор помню лицо пятилетней девочки из поселка Муромцево, которая отравилась беленой. Консилиум врачей констатировал смерть мозга, и я – тогда еще молодой врач – тоже поставил под ним подпись. Да, действительно, мозг погиб, и все признаки этого были налицо, но теперь, по прошествии стольких лет, я бы никогда не поставил свою подпись под этим консилиумом.

– Но разве бывают чудеса?

– Через несколько лет после того случая к нам в реанимацию поступил 5-летний мальчик. Его оперировали в глазной больнице, и во время операции у ребенка произошла остановка сердца. Месяц он находился на аппаратной вентиляции легких и ни на что не реагировал, ему уже тоже ставили смерть мозга. Я тогда для себя решил, что будем бороться до последнего. И представляете, по прошествии месяца ребенок стал приходить в себя. В пять лет он прошел все стадии, что проходит новорожденный: начинал говорить, ходить, познавать мир – и восстановился полностью. Этот случай стал для меня показательным, надо всегда идти до конца, потому что чудо бывает.

– Недавно прочитала, что на такой работе врачи становятся либо циниками, либо философами. Если это правда, то к кому Вы себя относите?

– На самом деле это так – все медики в какой-то мере циники. Мы сталкиваемся с теми сторонами человеческой жизни, которые сами по себе жестокие. Когда привозят людей с ужасными травмами головы, с оторванными руками и ногами, после автодорожной травмы в коме, переломанных, с разрывами внутренних органов – это очень тяжело. Организму приходится защищаться, и одна из реакций защиты – цинизм. Иначе ты сгоришь сам, ведь у врачей наших специальностей чаще всего наступает профессиональное выгорание.

– А как Вам удается не выгореть?

– Мне нравится моя профессия, но от нее обязательно нужно отключаться хотя бы в отпуске, иначе сил не хватит. У меня раньше была хорошая отдушина – в течение 8 лет в качестве врача я ездил с Омским государственным детским ансамблем на гастроли. Мы мотались по России, были за границей. Да, было трудно, но мы испытывали такой кайф, когда брали первые места и Гран-при. Я никогда не думал, что могут быть такие сумасшедшие ощущения, когда идешь с российским флагом. Даже сейчас вспоминаю, и мурашки бегут по телу. Там я забывал про работу, приезжал обратно и как будто заново начинал работать. Сейчас провожу время на даче, где своими руками построил хороший деревянный дом. Иногда хочется побыть одному, и я этим пользуюсь.

– В чудо Вы верите, а в Бога?

– Знаете, стал задумываться. Я был пионером, комсомольцем, короче, атеистом, а сейчас с возрастом жизнь стала восприниматься по-другому. Иногда думаешь, бывают же какие-то чудеса, может, все-таки есть он, Бог, – вот вам и философ. Врачи тоже прилагают немалые усилия, но решать судьбу человека не вправе, вопрос жизни и смерти – не в нашей компетенции. Был такой случай, лежал у нас ребенок с пороком сердца, несовместимым с жизнью. Он был подключен к аппарату ИВЛ, и мы его поддерживали медикаментозно. Пришел папа и потребовал, чтобы мы отключили ребенка от аппарата. Тогда я его провел в реанимацию и сказал: «Вот ваш ребенок. У вас поднимется рука отключить его от аппарата?» Он ответил: «Нет». – «А почему вы считаете, что я это могу?! Вы просите, чтобы я убил вашего ребенка своими руками. Я этого делать не могу и не буду». Больше он этого не требовал.

– Тогда как Вы относитесь к закону о трансплантации, ведь донорские органы изымаются, когда констатируется смерть мозга?

– Вообще, к донорству отношусь положительно, но закон считаю неоднозначным. Бывают травмы, чаще в ДТП, несовместимые с жизнью, когда человеку уже ничем не поможешь, а кому-то нужны сердце, почка, печень. Ну почему бы не воспользоваться этим и не подарить жизнь кому-то другому. В остальных случаях все намного сложнее. Чтобы установить смерть мозга, нужно провести ряд исследований, подтверждающих документально этот факт. Не во всех больницах это можно сделать, особенно у детей, потому что у них большие возможности восстановления – вспомните про того мальчика. Законодательство в этом вопросе пока не отработано четко.

– А родителей в реанимацию пускаете?

– Эта тема непростая, и мне понятно, почему вокруг нее началась такая шумиха. Дело в том, что у 2-, 3-летних детей после посещения родителей начинается такая истерика, что бывает очень сложно их успокоить. Иногда бывает истерика у самих родителей, потому что не каждый может оценить правильность наших действий и не каждый вынесет увиденное, врачи-то не все переносят. Однако мы пускаем всех, но на какое-то время и по одному, и позволить родителям ночевать мы, конечно, не можем.

– Петр Алексеевич, можете ответить, в чем смысл Вашей жизни?

– Как любого нормального человека – вырастить и воспитать детей и принести какую-то пользу обществу, а как врача – помогать детям. Приятно, когда вылеченные мною ребятишки говорят мне спасибо, дарят открытки или сувениры, сделанные собственными руками. Скажете, мелочь, но от того, что люди относятся по-человечески, получаешь истинное удовлетворение. Тогда особенно понимаешь, что выбрал правильный путь.

– У Вас есть мечта?

– Есть, и она в этом году сбудется. Мы с женой, она, кстати, тоже медик, дружили со школы, рано поженились, воспитали двоих детей, теперь у нас трое внуков. Я всегда мечтал построить большой дом, и чтобы в нем посередине стоял большой круглый стол. И вот мы отмечаем Новый год, а вокруг бегают дети, и от этого очень шумно и весело. Дом я построил, и в этом году поставлю туда елку.

– Если бы на минуту Вы стали Богом, что бы изменили?

– Сделал бы так, чтобы дети не болели. 

Наталья Чебакова.

Фото Татьяны Шакировой.


Областная детская клиническая больница
2.93
20 714
голосов
ул. Куйбышева, 77
тел. +7 (3812) 36-16-26, +7 (3812) 36-16-36, +7 (3812) 36-22-20
Нажмите на звезду, чтобы проголосовать
Посмотреть отзывы
Комментарии:
9
Потрясающее интервью!!!Местами прослезилась! Спасибо Вам за Вашу работу!
2
У доктора этого глаза добрые и усталые. Петр Алексеевич, спасибо вам за вашу работу.
2
Завтра неудача и такого тут начитаемся от чистоплюев... собственным дерьмом закидают.. Примеров достаточно..
1
Наташа, молодец. Очень хороший материал.
ВходРегистрация
Имя:    гость
Текст:
Введите число с картинки:
Отмена
Добавить комментарий

на правах рекламы

Региональное информационное агентство «Омск-информ» - региональный информационный интернет-портал. Омск и Омская область в режиме online - ежедневно все новости о жизни региона. Экономика, новости политики, бизнес, новости спорта, омский хоккей, новости культуры, происшествия в Омске, дайджест всех событий за неделю. Информация о вакансиях в Омске (трудоустройство), ВТТВ, Авангард, афиша культурных событий, новости партнеров. Все права на материалы, созданные журналистами, фотографами и дизайнерами региональным информационным агентством «Омск-информ», принадлежат ООО «Омские СМИ».

Вся информация, размещенная на сайте www.omskinform.ru охраняется в соответствии с законодательством РФ и не подлежит использованию в какой-либо форме, в том числе воспроизведению, распространению, переработке иначе как со ссылкой на сайт www.omskinform.ru. При цитировании материалов регионального информационного агентства «Омск-информ» в интернет-источниках должна быть прямая гиперссылка - www.omskinform.ru. Представителем авторов публикаций является ООО «Омские СМИ». Использование материалов регионального информационного агентства «Омск-информ» без соответствующих ссылок будет рассматриваться в соответствии с Законом о СМИ и действующим законодательством Российской Федерации.

Региональное информационное агентство «Омск-информ» зарегистрировано Управлением Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия по Сибирскому Федеральному Округу 21 июня 2006 года.

Свидетельство о регистрации средства массовой информации: ИА №ФС12-0883 

Вся баннерная информация размещена на правах рекламы, сайт не несет ответственности за содержание рекламных материалов.

На сайте предусмотрена обработка метаданных пользователей (файлов cookie, данных об IP-адресе).

Используя www.omskinform.ru вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности сайта. 

 Материалы сайта могут содержать информацию, не подлежащую просмотру лицам младше 18 лет.

ИМЕЮТСЯ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ.
НЕОБХОДИМА КОНСУЛЬТАЦИЯ СПЕЦИАЛИСТА

 

Дирекция:
Телефон: 31-07-19


Редакция проекта "Здоровье":
Телефон: 30-54-92

Рекламный отдел:
Телефон:  53-99-54
Email: omskinform@yandex.ru